Детский сад №109 Центрального района 
Санкт-Петербурга
Меню сайта

Наш опрос
Как вы оцениваете наш детский сад?
Всего ответов: 24

Наш Петербург

МЧС

Комитет

МЧС

Профилактика

ГУНК МВД России

Экспертный совет

Выборы 2018

Главная » 2018 » Февраль » 2 » Воспоминания воспитателя детского сада блокадного Ленинграда
13:05
Воспоминания воспитателя детского сада блокадного Ленинграда

Из воспоминаний Ольги Николаевны Гречиной, воспитателя детского сада блокадного Ленинграда

 

Ольга Николаевна работала воспитателем в 43 детском саду-интернате Дзержинского района, сейчас это 109 детский сад Центрального района, который имеет круглосуточные группы.

Из воспоминаний Ольги Николаевны Гречиной: «До войны я училась на филологическом факультете ЛГУ. А в детский сад попала случайно. Как-то по радио услышала объявление о наборе на полуторамесячные курсы по подготовке воспитателей дошкольных учреждений. Я успешно окончила курсы, и была направлена в детский сад интернатского типа на Дворцовой набережной, д.22.

        (…) В начале августа я пришла с назначением из РОНО в 43-й детский интернат Дзержинского района. (…) Я прошла в кабинет заведующей, Марии Григорьевны Мартыновой, которая держалась величественно, подстать своему учреждению. (…) Было ей 45 лет. Чем-то она мне напомнила тогда бронзовую Анну Иоановну из Русского музея, но в тот момент мне было не до юмора. Я очень робела перед ней, чувствуя, что ни моё слабое знание дошкольной педагогики, ни мой подозрительно юный вид никак не соответствуют этой монументальности.

      Людмила Владимировна Щербакова, завхоз 43-го интерната и мой старший друг сейчас, недавно вспоминала, как я выглядела в тот день: худенькая девочка в очках, с косичками, заколотыми вокруг головы. Людмиле Владимировне почему-то бросились в глаза мои штопанные-перештопанные носочки. Она спросила: «Кто тебя научило так штопать?» Я ответила: «Мама».

     И мой ответ и вид были, вероятно, достаточно инфантильны, а истощённость внушала мысль, что в интернате может Фпроизойти и смертный случай, крайне нежелательный… Вот почему Мария Григорьевна, решила не ждать неприятной случайности, а отправить меня в колхоз на прополку картошки на две недели. Так я оказалась в Шувалове.

     Мне в то время не очень хотелось есть, но запахи тревожили меня, возвращая к жизни: пахло детством. Надо было скинуть с себя эту мёртвую истому. Жить надо было, вот что! Через несколько дней мне сказали: «А вы лучше выглядите, слава богу, мы боялись, вы умрёте». «Нет. Я буду жить!» – ответила я.»

     Пребывание на прополке не прошло для Ольги Николаевны даром. И, хотя, по началу, работа не ладилась, усталость брала своё, со временем пребывание на свежем воздухе и относительно неплохое питание вселили новые силы, с которыми Ольга Николаевна уже и вернулась спустя три месяца, всё в тот 43-й интернат Дзержинского района.

  Игрушки

Из воспоминаний Ольги Николаевны Гречиной:

    «Так как раньше я с детьми никогда дела не имела, для начала мне было поручено организовать кукольные уголки в группах (…) Полагалось, чтобы в каждой комнате, где занимаются дети, сидели в углу на ковре куклы, стояла кукольная мебель, машины и так далее. К этому довоенному идеалу я и должна была привести 43-й интернат. Пока в наличии были только старые- престарые ковры, а все игрушки уехали на Большую землю вместе с эвакуированными детьми. Вновь набранным детям достались только растрёпанные куклы, без одежды, с оторванными руками и ногам, сломанные машины, рваные книжки и картинки. Весь этот хлам лежал кучей в кладовке и потихонечку употреблялся на растопку печей. Я отобрала всё, что годилось в починку, и принялась за работу. Признаюсь, что в ремонтном деле для меня самым трудным оказалось устоять и не съесть клейстер, сделанный из чистой, белой муки. Я его съедала, несмотря на страх, что придётся снова идти на кухню и просить ложечку муки у тёти Моти. 

    Скоро все игрушки были починены и одеты, все книжки подклеены, и стало ясно, как мало у нас игрушек на 120 детей. Тогда я решила сходить к своим родственникам на Васильевский остров, где в огромной опустевшей квартире жила домработница Ульяна со своей семьёй и бабушка, тёща моего двоюродного брата Романа. Идея была удачной: в комнатах четверых выросших детей Семёновых осталось много игрушек и книжек, которые мне охотно выдала бабушка. Я принесла в интернат 2 больших мешка игрушек и книжек.

(…) Так за две недели были оформлены кукольные уголки во всех группах. На коврах сидели нарядные, яркие куклы, стояла кукольная мебель, было несколько машин, а в шкафах стояли книжки, тщательно подклеяные. Было даже несколько настольных игр».

  Собачка

Из воспоминаний Ольги Николаевны Гречиной:

    «После проделанной работы, я смогла заслужить уважение среди персонала детского сада, и мне стали доверять выходить на замену воспитателей. А вскоре мне поручили самой вести группу.

     Я получила 35 детей, уже не умирающих от голода, а довольно живых. Они прекрасно поняли, что я их боюсь, и в первый же день после обеда, во время тихого часа, устроили мне бенефис. Никто не спал, носились по спальной, кидались подушками, визжали. Положение спасла Мария Григорьевна, появившаяся внезапно. Она застала весь этот кавардак и сказала громко: «Это что такое? А ну-ка все по местам!» В один миг установился порядок, все легли «ручки под щечку» и замерли.

    «Не владеете вы коллективом, Ольга Николаевна!» – презрительно процедила Марьяша (так мы её называли за глаза)»

    «И вот однажды, я отправилась домой на Басков переулок (а жили мы с октября в детском саду на казарменном положении). И стала рыться в старых своих игрушках и вдруг нашла старую-престарую, ещё дореволюционную собачку-петрушку в виде рукавицы с двумя большими пальцами-лапками, с очень милой головкой, чёрным носиком и блестящими карими глазками. А на висячих ушках пса сохранились даже следы мягкой жёлтой шёрстки. «Собачка спасёт меня», - радостно подумала я. И вот в тот же день во время обеда, когда моя гвардия как всегда бесчинствовала, я тихонько высунула руку с собачкой из-за низенького детского буфета и пропищала тоненьким голоском: «Это что такое? А ну-ка все по местам!!» И случилось чудо: все мгновенно пришло в полный порядок.

– Кто это? Как его зовут? Он будет наш?

- раздались голоса

Собачка появлялась изредка (я боялась, что к ней быстро привыкнут, и опять перестанут слушаться), но неизменно вызывала взрыв восторга, когда лаяла или разговаривала с детьми»

 Особенности игр детей в блокадном Ленинграде

   Из воспоминаний Ольги Николаевны Гречиной «11 мая, в своём дневнике воспитателя, чудом сохранившемся, я записала одну из детских игр во дворе. Привожу её в том виде, как записала тогда: « Дети сегодня нашли во дворе ямку и стали её раскапывать, приговаривая: «Давайте рыть быстрее. Там ведь наши дитеньки. Их всех немцы убили». Лида: «Там мой Вовочка», Руфа: «И моя Лиленька», Лена: «И моя бабушка».

   Юра Столыпин подошёл и ударил лопаткой по песку у ямки.

Руфа Дмитриева его остановила: «Юрка, как тебе не стыдно! Там же наши дитеньки спят! Давайте рыть дальше. Мы их достанем!» Лена: « Я шепну что-то бабушке, и она проснётся!»

    Холодом блокадной зимы повеяло от майского дня. Я вдруг поняла, что почти все эти дети не забыли, как выглядит Смерть. Оторвать девочек от этой игры было очень трудно. Она их увлекла и в последствии повторялась очень часто (…) Недаром и Лида Сорокина, попав впервые в дом к Наталье Ивановне, не давала новой матери уснуть, помня о том, как не проснулась та, родная(…)»

« В муках жестокого, страшного голода

Рядом со смертью, средь стужи и тьмы,

Как же сумели вы, жители города,

Не озвереть и остаться людьми?!

Что дало силы вам, лютой годиною,

Дух поднимало блокадной зимой?

Просто мы жили семьёю единою,

Дружной, большой, ленинградской семьёй.

Споры историков стихнут нескоро,

Им не постичь основной постулат:

Мы защищали не просто свой город –

Мы защищали тогда ЛЕНИНГРАД».

А.Молчанов. Отрывок из стихотворения «В муках жестокого…»  

Прогулки детей осаждённого города

Прогулка в годы блокады была делом нелёгким. Круглосуточно шли обстрелы и бомбёжки. Выйти на улицу было очень опасно и страшно. Но 13 прятаться вечно было невозможно, стены угнетали, и при любой возможности воспитатели старались вывести детей на прогулку.

Из воспоминаний Елизаветы Анатольевны Гребенщиковой: «Дети боялись выходить на прогулку.

- Я не люблю гулять, хотя тепло и солнышко. Фашисты могут сделать обстрел, ведь им всё равно, какая у нас погода» - говорил Петя, когда воспитательница пыталась уговорить его сходить со всеми на улицу».

   Тяжёло приходилось и ребятам из 43 интерната Дзержинского район. В целях безопасности, выходить с детьми за территорию детского сада было строго запрещено. Но однажды Ольга Николаевна решилась нарушить это правило и вывести детей на прогулку в садик у Эрмитажа.

Из воспоминаний Ольги Николаевны Гречиной: «Это было совсем рядом с садом, но неожиданно начался обстрел. Укрыться было негде. Ребятишки сбились вокруг меня как цыплята вокруг курицы. Я пыталась спрятать их внутри Зимнего дворца, но строгая сторожиха не пустила нас. И мы бежали домой под свист снарядов. Я пережила такой страх за детей, что потом очень долго не решалась делать ничего подобного. Однако все понимали, что гулять только во дворе невозможно и изредка нарушали это правило».

 Иван Иванович Наркевич

«И память вновь скликает нас-

Блокадных лет святое братство,

Чтоб ненадолго, хоть на час,

Нам возвратиться в Ленинград свой.

Тот, что в блокаду был спасён,

Не только мужеством и кровью,

Терпеньем адским, но ещё

И добротою, и любовью.»

А.Молчанов. Отрывок из стихотворения «Ленинградский День Победы»

 Из архивов музея «Дети и дошкольные работники осаждённого Ленинграда»: «На Огоньке, посвящённом 40-летию снятия блокады, Ольгу Николаевну спросили:

– Какой день для вас был самым радостным за всё время осады города, помимо Дня прорыва и Дня снятия блокады?

– День, когда к нам в детский сад пришли выступать собачки - ответила она».

Ольга Николаевна говорила о дрессированных собачках Ивана Ивановича Наркевича. Артист-дрессировщик, Иван Иванович, всю блокаду выступал в детских садах, детских домах, школах, госпиталях со своими четвероногими артистами. Собачки показывали различные номера: танцевали на сцене, ходили «паровозиком», сидели за партами и многое другое

. Из воспоминаний Ивана Ивановича Наркевича:

 «Очень нравился детям номер нашей Нелли. Когда я спрашивал, что надо сделать перед едой, Нелли на задних лапках бежала к умывальнику, мыла передние лапки и вытирала их полотенцем. Потом садилась за стол, как будто ждала обеда». Такие выступления наполняли жизнь маленьких ленинградцев блокадного города радостью и смехом, даруя новую веру в жизнь. Спустя много лет, на Огоньке, посвящённом 40-летию снятия блокады, Иван Иванович, уже с другими собачками, показал те же номера, с которыми выступал перед детьми осажденного города. На этом же Огоньке произошла встреча Ольги Николаевны и артиста – дрессировщика, который принес столько радости её первым воспитанникам блокадного города. 

Женя Батыгин

Детский сад № 43 Дзержинского района (ныне Центральный) имел в городе удивительную репутацию: за время блокады в нём не произошло ни одного смертного случая. Об огромном профессионализме и большой любви к 16 детям всех сотрудников этого учреждение, говорит и то, что за время блокады ни один ребёнок не был оттуда направлен в детский дом. Всего за время войны родителей лишились четыре ребёнка, и каждый был усыновлён воспитателями детского сада. Ольга Николаевна была одним из этих воспитателей.

Из воспоминаний Ольги Николаевны Гречиной: «Где-то в январе-феврале 1943 года Прасковья Викентьевна принесла в детский сад умирающего с голода мальчика из своего дома.

(…) Мария Гавриловна долго отказывалась его брать, так как детском у саду не нужен был ещё один смертный случай. Но позже Прасковье Векеньтьевне удалось её уговорить.

(…) Женя попал в мою группу. Это была сенсация – умирающий от голода ребёнок зимой 1943 года. Мальчика положили в кровать у печки, стали кормить жидким и питательным – какао, сгущенным молоком - каждые 2-3 часа понемногу

(…) Через неделю Женька стал вставать, говорил шёпотом, не смеялся и не улыбался, когда все хохотали над чем-нибудь смешным. Ребята относились к нему боязливо. Почти каждый из них видел такое состояние у людей раньше. Юра Сорокин – рыжий мужчина 4-х лет спросил прямо: «А Женька Батыгин умрёт?»

Мы заверили его, что ничего такого не будет, и он пошёл, своей развалистой походкой дальше играть.

(…) В мае 1943г. Женька уже выступал на празднике в роли какого-то цветка и поражал всех своей жуткой серьёзностью и тоненькой, как ниточка, шейкой». Вскоре Жене предстояло покинуть детский сад и переехать жить в детский дом. Чего допустить было нельзя, поскольку мальчик только привык к детям, к воспитателям, и переезд в детский дом мог сильно травмировать его психологически, что при его состоянии здоровья было непозволительно.

Из воспоминаний Ольги Николаевны Гречиной: «Что же делать? Мать Жени погибла от голода, а отец находился на фронте. (…) И тут меня озарила мысль – надо взять Женьку до возвращения отца, оформить опекунство и взять!» Что Ольга Николаевна и сделала. Спустя какое-то время на адрес, где раньше жил Женя, стали приходить письма от его отца. Ольга Николаевна, ответила на них, обозначив, свой адрес. Так была налажена переписка. В письмах отец Жени, спрашивал о состоянии здоровья сына, интересовался, как он занимается, по возможности высылал деньги на оплату детского сада. Такая переписка продолжалась на протяжении всей войны. А после её окончания он вернулся с фронта и забрал мальчика к себе. Прошли годы, и связь между Ольгой Николаевной и Женей была утрачена. Когда Ольга Николаевна рассказала эту историю совету нашего музея, студенты-экскурсоводы отправились на поиски и нашли Евгения Батыгина. И уже на Огоньке, посвящённом 40- летию снятия блокады, он снова встретился со своей второй мамой – Ольгой Николаевной Гречиной.

Из архивов музея «Дети и дошкольные работники осаждённого Ленинграда»: «… 31 января 1984 года в нашем училище состоялась встреча Ольги Николаевны и Евгения Батыгина. Взволнованные лица, трогательные воспоминания, слёзы радости… Ровно сорок лет они не знали друг о друге ничего. И такая радостная встреча.

«Восславим наших матерей

Простых блокадных женщин.

Их подвиг эрам не стереть

Он, как Россия, вечен.

Восславим тех, кто нас сберёг

В кошмарной круговерти,

В аду обстрелов и тревог,

 В тисках голодной смерти,

Кто город сердцем согревал,

Кто детям и отчизне

Без колебанья отдавал

И хлеб, и кровь, и жизни».

А.Молчанов. Отрывок из стихотворения «Восславим наших матерей» 

 

 

Материал подготовлен на основе работы студентки педагогического колледжа №8 и материалов хранящихся в народном музеи «Дети и дошкольные работники осаждённого Ленинграда»

Просмотров: 195 | Добавил: nikav | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
Вход на сайт

Поиск

Календарь
«  Февраль 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728

Архив записей

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Гос.услуги

Центральный район

Россия-моя история


Copyright MyCorp © 2018
uCoz